June 27th, 2004

Secret

Блондинею... (дог у Токю-сто)

... дожка лежал на ступеньках. Его седые брили собирали редкую токийскую пыль, но ему было все равно. Он растекался по ступенькам супермаркета всеми складками своей серой шкуры, волоски безвольно обвисали, и только усы еще топорщились и чуть вздрагивали, когда кто-то проходил слишком близко. Но глаза уже не открывались. Пересохший язык больше не увлажнял нос и напоминал наждаку, которая только обдирала кожаный лоскут, не принося облегчения. И жажда становилась совсем непереносимой, совсем, совсем... он устроился поудобнее и начал засыпать.
Вдруг кто-то дотронулся до уха. Дог нехотя приоткрыл глаз и не поверил – рядом стоял ребенок и держал мороженное прямо над его мордой. И капля упала ему на ухо, и еще одна, и еще. Он отодвинул морду, и капля упала ему на нос. Он слизнул ее, и снова зажмурился.
А рядом шел поток, и маленький человечек обреченно ждал своей очереди шагнуть вперед, вслед за отцом, который крепко держал его за руку. А жара не щадила никого – ни дога, ни дитё, ни мороженное. Жара облизывала мороженное, и капли скатывались по ладони и падали на пол. Мороженное расплывалось, поток людей не ослабевал. И еще одна капля упала на нос.
Дог приподнял морду и высунул язык. Оглянулся на хозяина, который упоенно ушел в свой телефон, точно так же растекаясь по изгибу столба и полируя драными джинсами ступеньку возле хвоста. Слизнул каплю и тяжело задышал. День обещал быть жарким, а это было только начало...
Annotation
注記
  Great Mastiff and the ice-cream (sketch).  グレツマスチッフ犬とアイスクリームです。
  • Current Mood
    melancholy melancholy
Secret

БлондинЕю...

.. на изломе дня и ночи ныряешь в метро. И через десяток минут выныриваешь вместе с поездом уже в полумраке. И полусонный разум не понимает – где он находится: пространство и время становятся для него неопределенными и просто несутся мимо, минуя обычное восприятие. И лишь зажигающиеся фонари говорят, что вечер только начинается.... on the fracture of day and night you dive in the metro. And through tens of minutes you emerge together with the train already in semi-darkness. And half-asleep senses does not understand - where it is located: space and time become for it indeterminate and simply they rush by, passing usual perception. And only the being ignited lamps indicate that the evening only begins.
Еще более резкое впечатление можно получить в шинкансене, спешащем на восток. За какое-то мгновение солнце пересекает линию горизонта, и весь поезд погружается в сумрак. И несется, несется, мерцая изнутри и прорезая туннель для полета языком своей фары. И приходит ощущение, что в наступающей тишине шинканскен окутывается излишне-шипящей шубой бликов и отблесков, потому что вечерний воздух гуще и плотнее...Even sharper impression can be obtained in shinkansene, which hurries to the east. For some instant the sun intersects skyline, and entire train is immersed in the dusk. And it rushes, rushes, twinkling from within and cutting through tunnel for the grass cutting by the language of its headlight. And comes sensation, which in the advancing silence of shinkansken is wrapped by the excessively hissing sheath of specks of light and reflections, because evening air is thicker and denser...
  • Current Mood
    melancholy melancholy